Эволюция готики
С наступлением тёмной осени и в преддверии Хэллоуина всё чаще встречается слово “готический”. Оно описывает настроение, окружённое ореолом мрака и таинственности. Им описывают мрачные замки, чёрные одеяния, повести о вампирах. Но за этим образом скрывается удивительная история перемен. Этот термин прошёл через несколько стадий довольно разных значений и, уверена, многие даже не подозревают о его первоначальном значении.
Изначально готы - это германский народ, который в 3 веке н.э. жил севернее Дуная, на территориях современной Украины, Молдавии и Румынии. Их отношения с Римской Империей были сложными и разнообразными: начинали они с набегов, а закончили тем, что официально подчинились Риму в качестве воинов и охранников границы. В 476 году Одоакр свергнул последнего императора Западной Римской империи, а в 493 году предводитель готов Теодорих Великий провозгласил себя королём Италии, тем самым начав готский период её истории. Правление Теодориха было вполне мирным, итальянский народ безропотно ему подчинился. Что и неудивительно, ведь этот так называемый “варвар” на деле провёл всё своё детство в Константинополе, получил там хорошее образование, имел от восточных императоров высокие звания - собственно, его поход против Одоакра был организован по повелению византийского императора Зинона. Став правителем Италии, он поддерживал римское право, провёл много стратегических работ по улучшению как военной, так и гражданской инфраструктуры: выстроил на северной границе хорошо продуманную систему фортов, улучшил систему зернохранилищ, восстановил пришедшие в упадок сельскохозяйственные земли. Сами римляне с одобрением отмечали, что их имения не пострадали, а экономика процветала - земля была плодородной, по морю приходили регулярные поставки дорогих товаров из Африки и Палестины. Из Константинополя приезжали архитекторы и художники. В это время преобладал романский стиль в архитектуре, то есть имитация форм и стилей самих римлян. Теодорих издавал указы, направленные на интеграцию двух народов: римлян и готов, и они были настолько действенными, что нынешним археологам очень тяжело определить, какие строения или даже захоронения являются “римскими”, а какие “готскими”[1].
Современные исследования среди разных дисциплин рисуют нам такую картину мирного и организованного правления. Да, это не было временем процветания, но оно было вполне стабильным, а римские институты и идеалы поддерживались примерно на том же уровне, что и в предшествующие десятилетия. Но увы, даже в наши дни это заключение не находит широкого отклика. В основном преобладает давно устаревшее мнение, что все варвары были дикими и грубыми завоевателями, что их нашествие привело к гибели великого древнего Рима. Как разграбление столицы вандалами в 455 году сделало имя их народа нарицательным для любых умышленных вредителей, так и падение (Западной) Римской империи и переход её бывших территорий под власть готов в массовом сознании прочно связало их имя c приходом “тёмного средневековья”.
Такое мнение о готах сформировалось в эпоху Возрождения. Одним из первых его записал итальянский художник и писатель Джорджо Вазари в своей книге “Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих”, вышедшей в 1550 году. Это, по сути, первая книга по истории искусств, и на протяжении многих столетий она оставалась главным учебником для искусствоведов. Даже сейчас эта книга остаётся единственным источником биографий ряда выдающихся художников Ренессанса. Но прежде чем перейти к жизнеописаниям, Вазари предоставляет предисловие, дающее краткую историю искусств. Расцвет “настоящего” искусства в Италии он приписывает началу Республики, когда на искусство, как прикладное, так и чисто декоративное, выделялось много ресурсов и усилий, из чего выходили произведения дорогие не только по “цвету” своих материалов, но и по чёткости и сложности своих композиций. Начало упадка он видит в распространении христианской религии. Он сетует, что ранние епископы ополчились на древние статуи и храмы, желая оградить свои паствы от малейшего искушения. Но он спешит отметить, что Церковь была лишь против конкретных применений и ассоциаций, а против самого искусства никогда не восставала. Но гораздо более существенная проблема, по его мнению, лежит в Константине Великом. Перенеся столицу из Рима в чахлую деревню Византию, он увёз с собой туда всех лучших мастеров, не оставив в Италии никого, кто мог бы дальше творить и обучать новые поколения. Более того, Константин якобы забрал с собой все лучшие войска, и вообще, всех самых способных людей в любой сфере, оставив Италии лишь череду всё слабеющих цезарей и бестолковую армию. Тут, по словам Вазари, Фортуна решила довершить начатую злую шутку, и “почти все варварские племена в разных частях света восстали против Рима”[2], обрушившись на него одно за другим, как чередующаяся гряда волн, разграбляя город до тех пор, пока в нём не осталось ничего стоящего, что можно было бы унести, а сам народ, отчаявшись в спасении, не засыпал руины своих некогда прекрасных зданий землёй и не разбил на их месте лишь скромные виноградники. Если кто и пытался создавать в это время, у них получались лишь грубые и искажённые тени былого благородства. Даже перечисляя наилучшие постройки средневековья, начиная с церквей Галлы Плацидии, он утверждает, что “все эти здания огромны и великолепны, но крайне неуклюжи в своей архитектуре”[3]. Куда бы он ни глянул - на Францию, на Германию, на все регионы самой Италии - всюду он видит одну и ту же картину. Хоть какой-то красоты эти здания могли добиться лишь когда они повторно использовали части от древних монументов, но даже тогда эти трёхмерные коллажи получались грубыми и непропорциональными.
Заново вера в великое у итальянского народа появилась с успешным завершением постройки Пизанского собора в 11 веке. Да, ключевую роль в реализации проекта сыграли греческие мастера, но вдохновившись достигнутым на своей земле результатом итальянцы быстро смогли перенять всё их умение и вскоре превзойти своих наставников. Вазари восклицает, что от простого следования правилам они смогли пойти дальше и вернуться к идеалам красоты, заложенным Самим Богом в природе и достигнутыми в античном искусстве.
Классицизм стал архитектурной нормой. Этот термин происходит от легко узнаваемого латинского слова classis - то есть группа или сорт. И как в русском языке слово “сортовой” означает принадлежность товара к высшему сорту, так и Классицизм означает принадлежность к высшему классу - который, по общему мнению, был достигнут в греко-римском искусстве. Правительственные здания стали строить в стиле пантеонов из желания ассоциироваться с мощью римской армии и истоками законодательной практики Древней Греции. Аристократы наполняли свои особняки колоннами, портиками и античными статуями, чтобы щегольнуть своим классическим образованием и дорогими заграничными поездками по великим местам Европы.
В конце 18 века в Европе стала проявляться контркультура: романтики. Они противились угнетающей однообразности индустриализации и любовались быстро исчезающей красотой природных просторов и руин старинных соборов и замков. Они находили нечто прекрасное и таинственное в этих откликах “готики”, выходивших за границы строгого рационализма.
Конечно же, те готические здания не имели никакого отношения к самим готам. Так называемый “готический” стиль архитектуры был создан во Франции в середине 12 века. Он характеризуется заострёнными арками, аркбутанами, ребристыми сводами, узорными витражами. Всё это придавало зданиям ощущение лёгкости и позволяло им достигнуть впечатляющих размеров. Но теперь Европа, вновь открывшая для себя Рим, увидела в нём меру совершенства и начала стыдиться собственной Средневековой эпохи. Большие размеры вставали на пути быстро движущейся машины прогресса, дорогие витражи напоминали о монархии de l'ancien regime - не случайно ведь первым представителем готической архитектуры стала королевская усыпальница в базилике Сен-Дени - а морды горгулий лишь напоминали о позорной странице истории средневекового суеверия. Вот они, достойные плоды “варваризации” Европы готами.
Романтикам пришлось приложить немало усилий, чтобы изменить народное мнение. Виктор Гюго писал, что просто потому, что что-то не является греко-римским не значит, что вещь автоматически является бесценной. Да и почему это его народ должен равняться на какие-то иностранные стандарты, когда у него есть своя собственная богатая история и наследие?[4] Но все воззвания к местным властям остановить сноску готических памятников архитектуры и просьбы к École des Beaux-Arts посодействовать своим авторитетом ни к чему не приводили. Искусство на этот раз спасло само же искусство. Готика стала не только архитектурным стилем, но и литературным жанром. Архитектор, реставратор и искусствовед Евгений (Эжен) Виолле-ле-Дюк, будущий реставратор Собора Парижской Богоматери, решился взяться за этот проект после прочтения романа Гюго под тем же названием.
Если “готическую” архитектуру стали называть готической задним числом, притом ошибочно, то, “готическая” литература определила себя сама и с самого начала. Первым готическим романом стал “Замок Отранто” английского писателя Хораса Уолпола - он сам добавил приписку “a Gothic story” ко второму изданию этой книги. В нём же он и объяснил, что он подразумевает под этим термином. Первое издание он выпустил в декабре 1764 года под псевдонимом Уильяма Маршалла, а свой рассказ выдал за перевод древней истории, найденной в манускрипте Собора Святого Николая итальянского города Отранто. Действие романа происходит в княжеском замке, где древнее пророчество внезапно сбывается, тайны раскрываются, давно пропавшие наследники воссоединяются со своими землями и семьями, и всё это сопровождается элементами сверхъестественного. Книга быстро набрала популярность, и уже в апреле Уолпол выпустил второе издание, в предисловии к которому признал своё авторство и объяснил свои мотивы. Он пишет, что хотел “соединить два вида романа, древний и современный”, так как и тот и другой вид имеют в себе добрые начала, но в итоге каждый из них зашёл в тупик, из которого их мог бы вывести синтез[5]. Современная ему литература стремилась к реализму, к чёткому копированию природы. Но это стремление, на его взгляд, загоняло фантазию в оковы скучной повседневности. “Желая оставить силы воображения на свободе, дабы проникнуть сквозь бескрайние пространства выдумки и тем самым дать им создавать интересные ситуации,” он выпустил своих персонажей на сцену à la средневековья, и более того, дал им наглядеться на волшебные, выходящие за рамки человеческого понимания явления[6]. При этом сами его персонажи всё время остаются “всего лишь обычными мужчинами и женщинами”. Ему интересно посмотреть на реакцию обычного человека, которого застала врасплох необычная ситуация, а не создавать сказочных героев. Он твёрдый реалист, и в самих средневековых романах его бесит тот факт, что “любое невероятное событие вечно сопровождается абсурдным диалогом”[7].
Желание вырваться из кольца повседневности попадало в струю тогдашнего романтизма. Собственным жанром эта литература стала не только за счёт использования средневековых элементов, но и благодаря присущим ей тёмным и сверхъестественным мотивам. Поэтому, к примеру, “Франкенштейн” Мэри Шелли относится к жанру готики. Ничего средневекового или даже волшебного в этом повествовании нет, в этом смысле оно ближе к жанру научной фантастики, но яркое присутствие ужаса как ключевого элемента делает его готическим.
Сама готическая архитектура располагала к подобному присутствию хоррора. Элегантные строения, некогда полные света, к 19 веку по большей части стали заброшенными безлюдными руинами. Даже соборы, дома Божьи, построенные из светлого известняка на протяжении столетий настолько покрылись копотью, что стали неузнаваемо чёрными. Насколько существенно копоть меняет восприятие церкви нам недавно наглядно показала реставрация собора Парижской Богоматери. Пожар 2019 года расплавил часть свинцовой крыши, и чтобы сделать собор опять безопасным для посещения, реставраторам нужно было полностью очистить все поверхности. При открытии в прошлом году многие парижане высказывались, что с трудом узнавали это помещение, настолько осветление стен и потолка повлияли на облик строения.
Именно эта мрачность перешла в новую итерацию понятия готического. В 1980-х годах в Великобритании среди панков появились те самые “готы”, которые, приобщаясь ко всем прочим атрибутам контркультуры, выделили себя романтизацией тёмных мотивов. Они с наслаждением слушали рок-песни о смерти и страдании. В соответствии с настроением, их наряды стали по большей части чёрными, а от средневекового вдохновения осталась лишь прискорбная манера носить кресты как украшения. Со временем культура стала больше ассоциироваться с фасоном одежды, нежели чем со вкусом музыки.
Интересно, как дальше будет эволюционировать это понятие. За почти две тысячи лет слово «готический» прошло удивительный путь. Примечательно, что на каждом этапе его переосмысление рождалось из сознательного противостояния господствующей культуре - будь то завоевание Италии готами, петиции романтиков против сноса соборов или протеста панков против духа модерна. Каждое новое значение вырастало из предыдущего, но меняло точку фокуса, превращая старые смыслы в новые идеи. Кто знает - на каком аспекте сегодняшней «готики» остановится взгляд будущего и каким увидит её история?
Библиография
1. Christie, Neil. Ostrogothic Italy: Questioning the Archaeologies of Settlement (Leicester, 2020).
2. Hugo, Victor, Guerre aux démolisseurs, 2ème édition (Paris, 2024).
3. Vasari, Giorgio, Lives of The Artists: A Selection, Volume I, trans. George Bull, (St ives, 1987).
4. Walpole, Horace, The Castle of Otranto: A Gothic Story, ed. Nick Groom (Oxford, 2014)
Фотографии
Франкские фибулы, броши, кольца и серьги 6-7 веков. Национальный музей средневековья Клюни, Париж, Франция.
Собор Святой Софии в Константинополе. Все колонны в неё были взяты из ранних греко-римских монументов.
Сент-Шапель, Париж, середина 13 века. Личная капелла французских королей.
Капелла Версаля, Франция, вторая половина 17 века. Король Людовик XIV был знатным покровителем искусств, и при нём французская архитектура, наполнившись помпезностью le Grand Manière, достигла своего “золотого века”.
Реклама перестройки Парижа Жоржем Османом. При Наполеоне он провёл обширные работы в Париже по городскому планированию. Одной из главных задач было придание узким и не скоординированным улицам более организованного вида. Он расширил улицы в светлые бульвары и расселил перенаселённые районы, тем самым борясь с давкой и всплесками эпидемий. Его проекты были настолько обширными, что нынешний Париж до сих пор называют "Османовым". Репродукция афиши в Музее Орсе, Париж.
Интерьер собора Парижской Богоматери в январе 2025 года. Собор был открыт после реставрации 8 декабря 2024 года.
Сад около дома-музея Виктора Гюго.